Вспомни же, наконец, об удалении в свою собственную обитель и, главное, не разбрасывайся, не суетись, но будь свободным и смотри на вещи как муж, гражданин, смертный! Среди истин, которые всегда должны быть под рукой, заметь особенно две. Во-первых, вещи не касаются души, но пребывают в покое вне ее; причины жалоб коренятся в одном лишь внутреннем убеждении. Во-вторых, все то, что ты видишь, подлежит изменению и вскоре исчезнет. Размышляй постоянно и о том, скольких изменений ты уже был свидетелем. Мир – изменение, жизнь – убеждение. (3)

… Весной у меня в стакане стояли цветы земляники,
Лепестки у них белые с бледно-лиловыми жилками,
Трогательно выгнутые, как твои веки.
И я их нечаянно назвала твоим именем.
Все красивое на земле мне хочется называть твоим именем:
Все цветы, все травы, все тонкие ветки на фоне неба,
Все зори и все облака с розовато-желтой каймою —
Они все на тебя похожи.

Мы снова проживаем у залива,
и проплывают облака над нами,
и современный тарахтит Везувий,
и оседает пыль по переулкам,
и стекла переулков дребезжат.
Когда-нибудь и нас засыпет пепел.

Так я хотел бы в этот бедный час
приехать на окраину в трамвае,
войти в твой дом,
и если через сотни лет
придет отряд раскапывать наш город,
то я хотел бы, чтоб меня нашли
оставшимся навек в твоих объятьях,
засыпанного новою золой.

ноябрь 1962

Да не будет дано
умереть мне вдали от тебя,
в голубиных горах,
кривоногому мальчику вторя.
Да не будет дано
и тебе, облака торопя,
в темноте увидать
мои слезы и жалкое горе.

Пусть меня отпоет
хор воды и небес, и гранит
пусть обнимет меня,
пусть поглотит,
мой шаг вспоминая,
пусть меня отпоет,
пусть меня, беглеца, осенит
белой ночью твоя
неподвижная слава земная.

Все умолкнет вокруг.
Только черный буксир закричит
посредине реки,
исступленно борясь с темнотою,
и летящая ночь
эту бедную жизнь обручит
с красотою твоей
и с посмертной моей правотою.

2 июня 1962

больше, чем дозволено человеку

искусство. для меня никогда не будет ничего больше. я познала этот мир через его границы. я вдохнула воздух по-новому в свои легкие. я нашла конец придела этого мира в нем. 

любить его - тяжелый крест. тяжелый по большему счету, потому что жить без него я никогда уже не смогу. но с ним я живу. я дышу. я горю. горю, как свеча в храме. с ним я творю. и творюсь сама в себе. 
и я безмерна. и я бездонна. и я море.
оно - рай. оно - ад. оно - все.

под ребром грела,
выводила слова из хаоса жизни.
тратила.
жгла.
горела.
у распутья дорог стояла.

эта жизнь -
никогда с начала.
никогда и с конца,

но у этого
у творца
ее
я прошу лишь одно.

 
не помилуй мя,
не сбереги
от тоски, бедности и беды.

и на небе звезды
свет
увидать не прошу.

лишь одно молю:

все, что в себе ношу
дай ему светить

и не гаснуть

.

(Источник: stihi.ru)

Чувство, будто нет воздуха, так что не управляешь голосом, каждое слово падает на землю и разлетается на куски, а когда прощаешься — чувство, будто говорил излишне много, потому что в самом деле каждое слово было лишним, чувство, будто разбился вдребезги, чувство, будто истекаешь кровью.

Макс Фриш